Мой сценарий «Сизиф»: кто написал эту роль?

Это не про усилие. Это про невозможность отпустить.

Чтобы жить в соответствии с законами природы, надо знать психологические свойства личности: задатки, способности, темперамент, характер.М. Е. Литвак

После того как я получил краткий вывод по цветовому тесту Люшера (для себя я украдкой называю его своей точкой входа в новую жизнь), слегка модифицированный М. Е. Литваком, у меня в голове возник только один вопрос: «И что теперь мне со всем этим делать?!» К счастью, для себя я принял решение, что у меня только один настоящий выбор – это довериться выводам и начать над ними работать. То есть попытаться понять, какое послание мне принесла психология в этих загадочных формулировках: «Вы минус» и «Труд минус». Что это вообще значит? С чем это «есть»? Одним словом, это была одна сплошная загадка для меня.

Хотя… постойте… был и второй вариант, ведь всегда минимум два варианта. Но он был, мягко говоря, так себе вариант: просто забить на всё и продолжить жить по-старому. И вот здесь случилось для меня совсем неожиданное: я от него почему-то отказался сразу. Отказался и до сих пор не понимаю, как. Без борьбы. Без внутренней драмы. Просто не захотел. Возможно, потому что я уже нажился. Уже знал, что жить как большинство – это не моё. Неинтересно. Больно. Пусто.

Но… и другая сторона, эта новая жизнь, пугала не меньше. Это был шаг в неизвестность. Как будто меня звали куда-то, но не сказали, куда. Это был шаг в темноту. И я стоял. Смотрел. Медлил. Но всё же я сделал этот шаг, как будто нырнул с закрытыми глазами, не зная, дышать ли… или ждать удара. Забегая вперёд, конечно же, призна́юсь: принять такое решение и начать работу над собой было для меня совсем не лёгким шагом. Ведь о самом этом пути я почти ничего не знал. Он пугал меня своей неизвестностью, своей непредсказуемостью. Моё невротическое «Я» требовало гарантий, ясности, чётких исходов. Но Жизнь, именно с большой буквы, как известно, таких гарантий не даёт.

Эта тревожность связывала меня по рукам и ногам. Именно она долгое время мешала сделать первый шаг. Я оказался, образно говоря, на перекрёстке четырёх дорог. И не мог вступить ни на одну из них, потому что не знал, куда ведёт каждая. А главную, ту, что вела ко мне самому, я и вовсе боялся разглядеть. И тогда я понял, что отношение к неизвестности – это и есть моё отношение к жизни. Но вместо живого принятия я всё ещё крутил один и тот же вопрос: «А что, если?..» Вот этот самый вопрос и становился моим внутренним тормозом. Он порождал бесконечные размышления, выматывал и не давал переходить к действиям. Чем больше сценариев я прокручивал в голове, тем меньше оставалось сил на реальность. Всё сдвинулось лишь тогда, когда я сменил вопрос. С «Что, если?..» на «А что я могу сделать, чтобы всё сложилось наилучшим образом?»

Да, меня штормило. Да, меня «колбасило». И довольно долго. Но только когда я разрешил себе шагнуть, страх постепенно сменялся интересом. Интересом к тому, что окажется за следующим поворотом. В этой дороге ко мне самому. Да, я и представить не мог, что ждёт меня впереди. Но, к счастью, у меня не было другого выхода. Повернуть обратно я уже не мог себе позволить. Потому что, очнувшись от своего «вечного сна», я оказался в реальности. И эта реальность была тёмным и дремучим лесом, где снова засыпать стало ещё страшнее, чем выбираться из него. Да, моя прежняя жизнь была сном с другой иллюзией. Я жил как бы не совсем здесь. А когда проснулся, то ужаснулся. И понял: назад пути нет.

Да, это принятие пришло не сразу. Я был как перепуганный первоклассник, которого силком ведут в школу. Который выключает будильник, натягивает одеяло на голову и хочет обратно – в сон. Но его уже будит Жизнь. И назад не спрятаться. Я действительно не хотел видеть то, что открывалось мне в этом мире. Мне не нравилась реальность, в которой я проснулся. И поэтому было желание вернуться в свою красивую иллюзию. Но выбор был сделан. И тогда я сказал себе: «Раз я оказался в этом лесу, то значит, я должен найти из него выход». Найти ответы на свои вопросы. Найти луч света, который выведет. Найти самого себя.

Я был вынужден сфокусироваться на действии. На поиске. На пути. Потому что, строго говоря, в жизни я могу контролировать только две вещи – это свои действия и своё отношение к происходящему. Всё остальное – это вне моей компетенции. Именно это стало для меня точкой сборки. Сейчас эти слова звучат спокойно. Но тогда… тогда они стали для меня борьбой. Шагом через страх.

Порой мне казалось, что из этого леса я не выберусь никогда. Пробудившись от «вечного сна», я понял, что зашёл слишком далеко. Просвета не было видно. Вокруг стояла невыносимая тьма, густая, липкая, и от неё по телу шли холодный пот и жёсткий тремор63Тре́мор – непроизвольные быстрые ритмичные колебательные движения частей тела или всего тела, вызванные мышечными сокращениями и связанные с временно́й задержкой корректирующих афферентных сигналов, в связи с чем реализация движения и сохранение позы происходит за счёт постоянной подстройки положения тела к какому-то среднему значению. При утомлении и сильных эмоциях, а также при патологии нервной системы тремор существенно усиливается. В частности, патологический тремор покоя наблюдается при болезни Паркинсона.. Сейчас, оглядываясь назад, я вспоминаю те моменты с трепетом и волнением, с теплом и тревогой. Могу сказать так: я прошёл путь, который стал для меня не просто воспоминанием, а напоминанием о том, кем я был и почему я туда не хочу возвращаться. Да, отмечу ещё раз: мне было очень страшно. Так страшно, что страх сковывал мои движения. И чем сильнее он сковывал, тем страшнее становилось. Страх рождал страх. Иногда мне хотелось всё бросить и вернуться к привычной, прежней жизни. Но была одна «проблемка»: жить как раньше я уже не мог. И, что ещё важнее, не хотел. Но по-новому жить я ещё не научился. Моё обучение началось в полёте, без инструкции, без страховки. Как говорят в строительстве, пошла работа с колёс. Потому что на разгон времени не было. Я уже ехал, или жил жизнь.

Первый вопрос, на который я решил для себя ответить, касался возможной тенденции по формированию социогена «Труд минус». На тот момент я вообще не понимал, о чём идёт речь. Точнее сказать, не понимал ничегошеньки. Мне казалось, что это точно не про меня. Ну как же, я ведь люблю трудиться, я же трудоголик64Трудоголи́зм – термин, обозначающий стремление человека чрезмерно трудиться, выходящее за рамки естественного трудолюбия. Выражает аддиктивный (адди́кция (зависимость) в широком смысле – ощущаемая человеком навязчивая потребность в определённой деятельности) аспект этого качества, то есть болезненную психологическую «трудозависимость». Людей, проявляющих данное качество, называют трудоголиками., об этом даже близкие в то время говорили. Но, как оказалось позже, дело было совсем не в трудоголизме. Речь шла о чём-то глубоком. О чём-то большем.

Повторюсь, мною тогда двигал, да и сейчас движет, непомерный интерес65Интересы – это мотивы, побуждающие личность направлять свою деятельность на знакомство с осознанно значимым предметом или на деятельность, удовлетворяющую ту или иную её потребность. к этой теме. Мне было важно понять, о чём это послание, пришедшее ко мне из области психологии. И несмотря на то, что мозг закипал от прочтения профессиональной литературы, я шёл вперёд, потому что чувствовал: в этом что-то важное. Сейчас не стану описывать все те сложности, с которыми я сталкивался при погружении в психологические тексты. Перейду сразу к главному блюду, которое мне предстояло приготовить. Его название – «СУДЬБА». А главный ингредиент – это мой ХАРАКТЕР.

Друг Сизиф, как оказалось, в этом блюде – всего лишь специя. И поверьте, именно качество главного ингредиента определяет вкус. Именно характер формирует ту самую судьбу, которая либо радует своим вкусом, либо горчит, либо не оставляет послевкусия вовсе. А вкус – это не метафора. Это и есть то самое удовольствие от своей жизни, тот самый отклик на собственную судьбу. То самое внутреннее «м-м-м…» или «фу…», когда ты смотришь на свою дорогу. И если говорить о моей невротической натуре, то раньше я часто ссылался на судьбу. Любимая фраза звучала так: «Судьба! От судьбы не уйдёшь!» – сейчас понимаю, насколько это было удобно. И глупо. Но тогда я в этом даже не сомневался.

В то время мне проще всего было стоять внизу и критиковать тех, кто уже карабкался вверх. Моё любимое самооправдание звучало уверенно: «Стоит мне только захотеть – и у меня всё обязательно получится…» Но почему-то либо я «не сильно хотел», либо «что-то всё время мешало». Надо сказать, что я мастерски находил своё «если бы»:

«Я бы мог быть там, где никто и не мечтал…»

«Мне бы только начать, и я бы столько натворил…»

«В голове у меня тонны идей, но вот не время…»

На деле же каждый год я продолжал вести переговоры со своей судьбой. Спорил. Откладывал. Торговался. Я бы, конечно, мог… Но если бы не был я собой. Как метко замечала Карен Хорни66Ка́рен Хо́рни – американский психоаналитик и психолог, одна из ключевых фигур неофрейдизма. Акцентировала значение воздействия окружающей социальной среды на формирование личности., мне хотелось оказаться на вершине, но карабкаться туда я был не готов. Хотелось результата, но без пути. Хотелось уважения, но без труда. Хотелось быть, но не становясь. Ведь критиковать снизу всегда безопаснее. И проще.

Хочу отметить, что после рождения ребёнок ещё долгое время ничего не умеет. Его кормят, одевают, воспитывают словом; как мифологические мойры67Мо́йры – в древнегреческой мифологии богини судьбы. У древних римлян мойрам соответствовали парки. Мойра, обыкновенно в единственном числе, упоминается уже в гомеровских поэмах «Илиада» и «Одиссея», как безличная необходимость, неподвластная даже богам., родители вплетают первые нити его судьбы. Судьба в этом контексте – это не рок, а переплетение двух начал: генетического кода и воспитания. Гены дают направление, но воспитание – скорость, угол, повороты. В конечном итоге именно воспитание формирует характер, а характер, в свою очередь, становится вектором, который и ведёт к судьбе.

Сейчас я не могу пройти мимо той самой поговорки, которую хочу ещё раз повторить, но не ради банальности, а ради точности:

Хотя… постойте. Пришла небольшая мысль. Психика схватилась за неё, и я уже знаю, что, если сейчас не записать, значит, её как будто и не было. Раз она возникла именно здесь, то здесь я её и оставлю, в том месте, где она сама меня нашла. Я просто озвучу её – и пойдём дальше, читатель. Мы ведь не спешим, правда?

Хочется напомнить себе: а что такое сценарий? Не сочтите за назойливость. Просто повторение – это мать учения. Да-да, я помню продолжение про «утешение дураков». Но всё же повторение – это закрепление. Без него материал редко укладывается вглубь. А здесь как раз тот случай.

Сценарий – это постепенно развёртывающийся жизненный план, который формируется в раннем детстве, под влиянием родителей и близких. Мой сценарий, увы, часто разворачивался в сторону тревоги и ограничений. Родители не хотели мне плохого. Скорее наоборот, они пытались защитить меня так, как умели. Но вместе с этой заботой во мне закрепилось много запретов, предостережений и «нельзя», а ещё – чужие страхи и предрассудки, которые со временем стали звучать как мои собственные. Это были не злые намерения, а переданные по цепочке правила выживания. Иногда мне позволяли шалости, но чаще только те, которые не тревожили их покой. Эти редкие разрешения не могли уравновесить систему запретов. А ведь именно разрешения могли бы дать мне свободу выбора и, вместе с ней, чувство ответственности за свои решения. Здесь не столь важно, какое решение я бы принимал, со знаком «да» или со знаком «нет». Важнее то, что я учился бы нести за него ответственность. Учился бы быть субъектом, а не объектом чужих ожиданий и страхов. Кстати, долгое время я не мог принять, что принятое решение – это моя зона ответственности. Моя суть была в ином: перекладывать ответственность. На обстоятельства. На родителей. На воспитание. На других людей, в конечном счёте.

Предвосхищаю сейчас ваши реплики: «Но ведь ребёнок ещё не может знать, что ему нужно! Он ещё не может нести ответственность за себя! Ему только разреши – и сам хлебнёшь из чаши вседозволенности! А ты сам-то многое разрешал своему ребёнку?!»

Я верю, что вы, читатель, себя сейчас слышите. Ниже я обязательно расскажу, что и сколько я разрешал своей дочери, но уже сейчас хочу сказать, что разрешения не имеют ничего общего с вседозволенностью. Разрешение – это не каприз. Это доверие. Это приглашение к свободе с ответственностью. И важнейшие разрешения, на мой взгляд, такие:

• разрешение любить,
• разрешение изменяться,
• разрешение успешно справляться с задачами,
• и самое главное – это думать самому.

Вот так и воспитывается самостоятельная личность. А не «неудачник», каким воспитывали меня. На мой взгляд, главная цель родителя должна быть следующей: стать лишним в жизни ребёнка. Но эта цель, к сожалению, не популярная…

Действительно, мне понадобилось много времени, чтобы осмелиться начать своё освобождение от кандалов собственного сценария. Я начал осознавать, что мне жизненно необходимо вырваться из-под власти угроз и приказов моих родителей, которые жили лишь в моей голове. Их было пугающе много. Я и по сей день на них натыкаюсь, реже, но всё же. Они, конечно же, не исчезнут. Они останутся как блуждающие тени в памяти, до самого конца моих дней. Но… теперь я их вижу и слышу.

Именно тогда я впервые почувствовал, что мне нужны не объяснения, а разрешения. Разрешения, которые могли бы освободить меня от этих внутренних приказов, то есть мне надо было не уничтожить их, а развязать себя. Я понял, что мне необходим новый уровень решения, а не жалоба на уровне, где эта боль родилась. Я мог бы остаться в позиции жертвы, ныть, клясть судьбу-злодейку, но в глубине всё во мне хотело другого. Тогда я ещё не понимал, насколько большой путь предстоит пройти. Всё было как в тумане. Но я уже чувствовал, что мне придётся разрешить себе жить по собственным правилам.

Не по их.

Не по родовым.

А по своим.

От словосочетания «по собственным правилам» у меня снова побежали мурашки размером со слона. Потому что я до сих пор работаю с этой задачей. Например, написание этой книги – это одно из тех правил, которые я когда-то для себя установил. Разрешающих мне проявиться. Появиться в этом мире. Быть. Так я однажды решил и до сих пор держусь за это решение.

Прошло чуть больше десяти лет. Теперь я могу сказать с уверенностью, что всё быстро и сразу не получается. Но раньше моя невротическая натура упорно отказывалась это признавать. Она думала иначе: что сейчас мы по-быстрому всё починим и будем жить и не тужить. Но так не работает…

И вот, как советует Эрик Берн, я наконец-то отважился сказать себе: «Мама, лучше я сделаю по-своему!»

Уф. Выдохнул. И пусть эта мысль не совсем про мой комплекс, она всё равно с ним тесно связана. Поэтому я оставляю её здесь. В этом месте. Как камешек на развилке пути. Ну а теперь давайте продолжим.

Разберёмся с тем, что называется комплексом «Раболепствующий тиран». А там уже и к моему другу Сизифу по пути заглянем.

Как формируется комплекс «Раболепствующий тиран»?

В моём случае он родился на пересечении двух воспитательных стилей: маминой повышенной моральной ответственности и папиных ежовых рукавиц. Девиз был один и тот же: «Ты должен, сынок». Когда у меня что-то не получалось, бабушка и мама с укоризной говорили: «Мы на тебя надеемся, ты должен вырасти человеком, ты должен оправдать надежды». Надо сказать, что эти слова не сопровождались побоями. Они били иначе: моралью, ожиданием, стыдом. Это был внутренний кнут, завёрнутый в заботу. Но папин стиль был другим. Прямым. Жёстким. Он подчинял. Он ломал. Он не терпел. А где же ему было взять другую модель? Он сам был таким воспитан. У него внутри уже давно была эта форма, и она стала моей формой. Он пытался сломить мою волю. Навязать свою. Он же был «мужиком» в доме. Главным. Решительным. Несгибаемым.

А я…

Я был свободолюбивым мальчиком. Слегка бунтарём (Это, скорее всего, от бабушки или деда мне досталось.) Я не всегда слушался. Иногда отстаивал себя, как мог. И тогда начинался кнут. В прямом смысле. Физическое наказание.

Сила.

Унижение.

Страх.

В те моменты я ненавидел отца. А со временем стал ненавидеть вообще. Так я взрослел внутри этой драмы. И незаметно для себя сформировал главную задачу: соответствовать.

Оправдывать.

Быть должным.

Всем, но не себе.

Благодаря коллаборации двух воспитательных стилей мои родители достигли сразу нескольких целей, и, надо сказать, весьма успешно. Во-первых, у меня рано появилось чувство вины. А за ним, как тень, постоянная тревога. В этом месте, читатель, у ребёнка возникает порочный круг: то есть чем талантливее ребёнок, чем выше его успехи, тем несчастнее его судьба. И если приглядеться к моему пути, то достигнуто было действительно немало. Ну, по моему субъективному мнению, конечно же. Но… я не мог этим пользоваться. И уж точно не мог этим наслаждаться.

Несколько раз, добиваясь высоких результатов, я замечал, что становлюсь высокомерным. Сначала по отношению к сверстникам. Позже – в семье. И даже на работе. Когда я не осознавал этого, это ещё было хоть как-то переносимо. Но когда осознал, мне стало не по себе. Да что там, противно от себя самого.

Так, раз за разом с детства, я возвращался в свой порочный круг: достижение – чувство вины – тревога. Тревога не только за себя. Но и за всех, кто меня окружал. Мозг не выдержал. И в какой-то момент психика приняла решение: успех – опасен; успех – источник страдания; успех – это вина. Вот так в моей голове появился девиз: «Скажи успеху «нет»!» Смешно, казалось бы. Но это я. Так, удовлетворяя собственное тщеславие, мои родители неосознанно сделали мою жизнь невыносимой. Они подорвали мою веру во всех. А главное – в самого себя.

И если бы не воля случая…